Поэзия. Любимые стихи.

[winter]

Есть в болталке любимые фильмы, книги и т.д.... Но мне кажеться что стихи заслуживают места в хобби... Как-то рука не поднимаеться их в болталку всунуть... (я бы и "книги" сюда забрала, ну да ладно).

[winter]

Сегодня мне по аське прислали.

СТИХИ О РЫЖЕЙ ДВОРНЯГЕ
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
 
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
 
Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
 
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
 
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!
 
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...
 
Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

Э. Асадов

[Pianca]

Мое любимое стихотворение. С ним я признавалась в любви мужу

         Люблю тебя сейчас, не тайно - напоказ.
   Не "после" и не "до" в лучах твоих сгораю.
   Навзрыд или смеясь, но я люблю сейчас,
   А в прошлом - не хочу, а в будущем - не знаю.

   В прошедшем "я любил" - печальнее могил,-
   Все нежное во мне бескрылит и стреножит,
   Хотя поэт поэтов говорил:
   "Я вас любил, любовь еще, быть может..."

   Так говорят о брошенном, отцветшем -
   И в этом жалость есть и снисходительность,
   Как к свергнутому с трона королю.
   Есть в этом сожаленье об ушедшем
   Стремленьи, где утеряна стремительность,
   И как бы недоверье к "я люблю".

   Люблю тебя теперь - без пятен, без потерь,
   Мой век стоит сейчас - я вен не перережу!
   Во время, в продолжение, теперь -
   Я прошлым не дышу и будущим не брежу.

   Приду и вброд, и вплавь к тебе - хоть обезглавь!-
   С цепями на ногах и с гирями по пуду.
   Ты только по ошибке не заставь,
   Чтоб после "я люблю" добавил я "и буду".

   Есть горечь в этом "буду", как ни странно,
   Подделанная подпись, червоточина
   И лаз для отступленья, про запас,
   Бесцветный яд на самом дне стакана.
   И словно настоящему пощечина, -
   Сомненье в том, что "я люблю" сейчас.

   Смотрю французский сон с обилием времен,
   Где в будущем - не так, и в прошлом - по-другому.
   К позорному столбу я пригвожден,
   К барьеру вызван я - языковому.

   Ах, разность в языках! Не положенье - крах!
   Но выход мы вдвоем поищем - и обрящем.
   Люблю тебя и в сложных временах -
   И в будущем, и в прошлом настоящем!

Владимир Высоцкий. Марине Влади

[winter]

Владимир Высоцкий - это да...

[bauna]

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Евгений Евтушенко

[winter]

Моя лучшая подруга тащиться от Евтушенка...

[winter]

ДВА ВЕЧЕРА
Мы стояли у Москвы-реки,
Теплый ветер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из-под руки
На меня ты странно посмотрел -
Так порою на чужих глядят.
Посмотрел и улыбнулся мне:
- Ну, какой же из тебя солдат?
Как была ты, право, на войне?
Неужель спала ты на снегу,
Автомат пристроив в головах?
Понимаешь, просто не могу
Я тебя представить в сапогах!..

Я же вечер вспомнила другой:
Минометы били, падал снег.
И сказал мне тихо дорогой,
На тебя похожий человек:
- Вот, лежим и мерзнем на снегу,
Будто и не жили в городах...
Я тебя представить не могу
В туфлях на высоких каблуках!..

Юлия Друнина

[winter]

Cтарі фотографії

На старих фотографіях всі молоді.
За роками людина сама себе кличе.
У зіницях печалі, як в чорній воді,
Відбиваються люди, дерева, обличчя…

І стонадцятий сніг ті поля притрусив
І уже прилетять не ті самі лелеки.
Біля каси такий незворушний касир,
Зафіксовану мить вибиває, мов чеки.

Білі, білі обличчя у чорній воді,
Неповторні обличчя навік зостаються.
На старих фотографіях всі молоді.
На старих фотографіях мертві сміються.

Ліна Костенко

(Очень трудно было найти в интернете этот стих)

[winter]

В нас любящие женщины...

В нас любящие женщины, порою,
Находят добродетелей запас.
Мы в их сердцах то боги, то герои,
А их сердца, что пъедестал для нас.
Как-будто мы и вправду так красивы
И так умны. Скорей наоборот.
Но никакие доводы не в силах
Столкнуть нас с незаслуженных высот.
Пока не хлынет разочарованье ,
И все в обычном свете предстает,
А бывший бог, улегшись на диване,
Других высот уже не признает.
Так как же нужно и любить и жить,
Чтоб пъедесталы не давали трещин,
Чтобы высоты в сердце заслужить
И быть достойным заблуждений женщин

Андрей Дементьев

[winter]

 Борис Пастернак

          Мой друг, ты спросишь, кто велит,
           Чтоб жглась юродивого речь?

Давай ронять слова,
Как сад - янтарь и цедру,
Рассеянно и щедро,
Едва, едва, едва.

Не надо толковать,
Зачем так церемонно
Мареной и лимоном
Обрызнута листва.

Кто иглы заслезил
И хлынул через жерди
На ноты, к этажерке
Сквозь шлюзы жалюзи.

Кто коврик за дверьми
Рябиной иссурьмил,
Рядном сквозных, красивых
Трепещущих курсивов.

Ты спросишь, кто велит,
Чтоб август был велик,
Кому ничто не мелко,
Кто погружен в отделку

Кленового листа
И с дней Экклезиаста
Не покидал поста
За теской алебастра?

Ты спросишь, кто велит,
Чтоб губы астр и далий
Сентябрьские страдали?
Чтоб мелкий лист ракит
С седых кариатид
Слетал на сырость плит
Осенних госпиталей?

Ты спросишь, кто велит?
- Всесильный бог деталей,
Всесильный бог любви,
Ягайлов и Ядвиг.

Не знаю, решена ль
Загадка зги загробной,
Но жизнь, как тишина
Осенняя,- подробна.

[Valerchik]

Да, Ліна Костенко - всегда высший пилотаж!
Умничка, так пишут единицы.
P.S. А кто побалует своими стихами?

[winter]

Да, Ліна Костенко - всегда высший пилотаж!
Умничка, так пишут единицы.
P.S. А кто побалует своими стихами?

Очень люблю стихи Костенко.

Р.S. Могу и я своими, но стыдно выкладывать их рядом с Евтушенко, Пастернаком, Дементьевым и т.д.

[winter]

Встречаются, чтоб расставаться.

Встречаются, чтоб расставаться,
Влюбляются, чтоб разлюбить.
Мне хочется расхохотаться
И разрыдаться, и не жить!
Клянутся, чтоб нарушить клятвы,
Мечтают, чтоб клянуть мечты...
О, горе тем, кому понятны
Все наслаждения тщеты.
В деревне хочется столицы...
В столице хочется души...
И всюду человечьи лица
Бесчеловеческой души...
Как часто красота уродна
И есть в уродстве красота...
Как часто низость благородна
И злы невинные уста.
Так как же не расхохотаться,
Не разрыдаться, как же жить,
Когда возможно расставаться,
Когда возможно разлюбить?

[Valerchik]

И всюду человечьи лица
Бесчеловеческой души...

Ловко подмечено!